кирпич (kirpits) wrote,
кирпич
kirpits

Category:

Николай Стариков и Сергей Глазьев в программе Русская политика (часть II)

Оригинал взят у kanchukov_sa в Николай Стариков и Сергей Глазьев в программе Русская политика (часть II)

Текстовая версия программы «Русская политика» стала доступна несколько позже аудиоверсии, представляю ее вашему вниманию. Гостем в студии программы был экономист, политик, академик Российской Академии наук Сергей Глазьев.

Продолжение

Н.СТАРИКОВ: То есть, наши финансовые власти главную свою задачу видят в том, чтобы сократить расход бензина. А то, что итогом этого становится, что машина стоит на месте, это их интересует в очень малой степени. Мы вернемся через несколько минут.

Н.СТАРИКОВ: Добрый день еще раз. В эфире «Русская политика». Напомню, что сегодня у нас в студии Сергей Юрьевич Глазьев. Сейчас пришло время подвести итоги голосования. Напомню вопрос: согласны ли вы с Сергеем Юрьевичем Глазьевым, что в условиях включения печатного станка на Западе существует угроза скупки российских стратегических активов иностранным капиталом? Да ответили 95,9 процента голосовавших. Вы хотите прокомментировать итоги голосования?

С.ГЛАЗЬЕВ: Это очевидно. Странно, что кто-то сомневается. Потому что у нас на глазах этот процесс происходит. Я рассказал эпизод: как-то в бытность работы в Совете безопасности мне пришлось заниматься расследованием ситуации, когда фирмы-однодневки, зарегистрированные где-то в зарубежных оффшорах, скупали стратегические небольшие предприятия авиационной промышленности, скажем, делающие шасси или даже более мелкие вещи, без которых самолет не может ни полететь, ни приземлиться. И первое, что они делали, пытались демонтировать сразу производство, мощности, уничтожить конструкторскую документацию, просто выключить эту цепочку из технологии производства самолетов, как военных, так и гражданских.

Н.СТАРИКОВ: Диверсия через экономику.


С.ГЛАЗЬЕВ: Да. Причем им это обходилось в небольшие деньги. И нам пришлось прилагать целые усилия, привлекать суды для того, чтобы эти сделки затем оспаривать, искать основы законодательства, которые позволили бы вернуть такие еще не совсем уничтоженные предприятия обратно под контроль государства. То есть далеко не всегда, мы говорили о спекулятивной составляющей иностранного капитала, но бывают и худшие случаи. А бывают и позитивные примеры, когда создаются совместные производства, выпускающие наукоемкую сложную продукцию. То есть здесь нет какого-то универсального подхода. Нам нужны валютное регулирование и контроль для того, чтобы отсечь спекулятивный капитал, который дестабилизирует нашу финансовую систему, и все страны по этому пути сегодня идут. Нам необходим контроль государства за стратегически важными отраслями, где очень важно сохранять национальный контроль, с тем чтобы обеспечивать выпуск технологически сложной продукции и наиболее доходные виды деятельности удерживать под государственным контролем. Там, где природная рента, например, создается. И нам нужно привлекать долгосрочные иностранные инвестиции в освоение тех технологий, тех направлений, которые у нас не развиты, которых у нас нет, таких технологий. Таких много довольно направлений, по которым мы отстали, и по которым без совместного участия с иностранными партнерами нам трудно будет наверстать упущенное. Поэтому работа с иностранным капиталом должна строиться, исходя из общей стратегии развития страны. И эта общая стратегия должна быть ориентирована на те цели, которые поставил президент, она должна быть развернута через систему стратегического планирования на все макроэкономические регуляторы, под нее должен строиться бюджет, а не подбюджетные правила, которые изымают из нашей финансовой системы до пяти процентов валового продукта. Это как раз необходимый объем инвестиций, который нужен сегодня для того, чтобы реализовать ту цель по накоплению, которую президент поставил. Он поставил задачу выйти на норму накопления 27 процентов от валового продукта. Мы можем эту задачу решить прямо сейчас. Потому что у нас сбережений примерно как раз 27-29 процентов от валового продукта. А инвестиций — 20-21 процент. То есть как то, что правительство в кубышку складывает, — это та нехватка инвестиций, которая нам нужна для того, чтобы выйти на минимально необходимый для модернизации и новой индустриализации уровень капитальных вложений в экономику.


Н.СТАРИКОВ: Одна из идей, которая была озвучена в Послании президента Федеральному собранию, — это именно инвестирование средств Резервного фонда в российские ценные бумаги.


С.ГЛАЗЬЕВ: И я скажу, что у нас уже был опыт, когда премьером был Примаков, было принято решение создания бюджета развития. И очень просто — соедините резервный фонд с бюджетом развития, и через бюджет развития, через институты развития, пойдут долгосрочные инвестиции в инфраструктуру. Чем больше придет от нефти и газа денег в бюджет, тем больше будут инвестиции. Если будет приходить меньше, значит, меньше будут инвестиции. То есть это переменный механизм, он будет канализировать избыточные с точки зрения текущих расходов государства средства в решение долгосрочных задач.


Н.СТАРИКОВ: Владимир Ильич Ленин сказал бы: есть инвестор и есть инвесторы. То есть ко всему нужно подходить со здравым смыслом.


С.ГЛАЗЬЕВ: Конечно, денежная политика, к которой мы должны вернуться, она тоже должна ориентироваться на решение тех задач экономического роста, о которых мы говорим. И для этого мы должны слезть с этой валютно-финансовой иглы неэквивалентного внешнеэкономического обмена и переориентировать нашу денежную систему на внутренние источники, которые, в общем-то, уже начинают работать в нашей экономике. Но их весьма мало. И для того чтобы создать необходимый уровень потока долгосрочных кредитов, Центральный банк должен перейти к совершенно другой модели денежного предложения и обеспечивать денежное предложение в соответствии со спросом на деньги со стороны производственного сектора. Именно так поднималась Европа после войны, так сегодня развивается Китай, так наращивает свой потенциал Америка. То есть деньги должны эмитироваться под спрос на деньги со стороны производственной сферы, а не под удовлетворение спроса из-за рубежа.


Н.СТАРИКОВ: И при этом деньги должны создавать мы сами. Я напомню телефон в студии – 495-788-107-0. Мы вернемся через небольшую паузу, и вы сможете задать вопрос Сергею Юрьевичу Глазьеву.


Н.СТАРИКОВ: Мы вернулись в студию. Меня зовут Николай Стариков. У нас сегодня в гостях Сергей Юрьевич Глазьев, академик, советник президента. И сейчас мы готовы принять ваш звонок. Добрый день, мы вас слушаем.


РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Юрий Юрьевич. Я хочу спросить у Сергея Юрьевича: у меня создалось такое впечатление, что вы в студии и мы, слушатели, которые вас поддерживаем, неправильно понимаем ситуацию. Мы все знаем, а правительство якобы ничего не делает. Это ведь не так, там ведь тоже понимают эту ситуацию. Но делают сознательно против России. Прав ли я или нет? Спасибо.


С.ГЛАЗЬЕВ: Не могу согласиться с таким суждением, что правительство действует против интересов России. На самом деле, правительство реализует те меры, которые предписаны ему законодательством, оно исполняет закон, оно исполняет бюджет, и без работы правительства мы сегодня погрузились бы давно в полный хаос. Поэтому говорить о том, что какую-то вредоносную линию правительство ведет, я бы не стал. Более того, это не так. Вместе с тем, существуют определенные просчеты, с моей точки зрения, которые связаны с некоторой экономической мифологией. И за эти мифы мы платим очень большую цену. В частности, правительство берет на себя функции, которые должен был бы вести Центральный банк, по обеспечению стабильности денежного обращения. И занимается изъятием денег из экономики через Резервный фонд. Это избыточная функция для правительства, поскольку правительство отвечает за развитие страны, за решение конкретных, насущных проблем. И выполнять вместо Центрального банка функцию регулирования денежного обращения — значит, платить дорогую цену, о которой мы сейчас говорили, в виде триллионов рублей, которые замораживаются в резервном фонде, которые крайне необходимы для решения тех самых насущных задач, ради которых правительство существует. И для решения тех задач, которые поставил президент. Кроме этого, существует определенная слабость в некоторых зонах регулирования. Скажем, допускается чрезмерный рост тарифов на электроэнергию, на энергоносители. Следовало, может быть, более жестко и более настойчиво требовать от естественных монополистов соблюдения элементарных норм по калькуляции себестоимости своих тарифов. То есть недостатков в работе правительства можно много приводить. Мы эти недостатки знаем, мы с ними работаем, мы пытаемся их преодолеть. Сейчас, например, для того чтобы работу нашей власти сделать более системной в экономике, принимается закон о стратегическом планировании, где четко будут развернуты цели и задачи, начиная с верхнего уровня управления страной, дальше по отраслям. Должны ставиться задачи по развитию каждой конкретной отрасли. Каждое министерство сегодня разрабатывает и отвечает за соответствующую государственную программу. То есть правительство работает, работает, как может, в общем-то, оно делает очень много полезных, важных и жизненно необходимых для страны вещей. Но в то же время в макроэкономике существуют огромные резервы, наша задача эти резервы вскрыть и убедить наших министров не расслабляться, а отвечать за те гигантские деньги, которые сегодня от нефти и газа мы получаем, отвечать в смысле их продуктивного использования.


Н.СТАРИКОВ: Мне кажется, ключевое слово, которое вы сказали, это «работает, как может». Знаете, как в одном из анекдотов: не стреляйте в пианиста, он играет, как умеет. Наше сегодняшнее правительство играет, конечно, не очень хорошо. Но давайте мы примем еще один звонок. Пожалуйста.


РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Больше спасибо за очень хорошую передачу. Такой вопрос касательно экономических огромных убытков. Известно, что один рубль дохода от алкоголя дает семь рублей убытков. Это миллиардные убытки, 700 тысяч граждан гибнут и другие аспекты. Учить пить культурно — это тупик. Какой, на ваш взгляд, выход из этого тупика?


С.ГЛАЗЬЕВ: Выход здесь, очевидно, многоплановый. В частности, в свое время мне пришлось инициировать в Государственной Думе закон о контроле за оборотом алкогольной продукции. После того как государство отказалось от монополии на производство и оборот алкоголя в начале 90-х годов, вы помните, что творилось здесь и сколько было отравлений. 50 тысяч людей погибали от отравления импортным недоброкачественным алкоголем…


Н.СТАРИКОВ: Кстати, может быть, стоит вернуть государственную монополию?


С.ГЛАЗЬЕВ: Как раз закон, который я продвигал, и который был принят, он ставил перед собой задачу, во-первых, вернуть государству монополию на оборот алкоголя, то есть на продажу.


Н.СТАРИКОВ: То есть чтобы только государственные магазины продавали алкоголь, нет?


С.ГЛАЗЬЕВ: Это, к сожалению, довольно трудно сейчас сделать. Речь идет о спирте. Чтобы оборот спирта, из которого делается потом большая часть алкогольных продуктов, был у государственной монополии. А дальше уже частные собственники могут, приобретая у государства этот спирт, под контролем государства разливать его в водку, и затем продажа алкоголя должна регулироваться соответствующим образом, как это делается во всех странах, включая возраст покупателей, время продаж, близость к школам, вокзалам и тому подобное. И наряду с этим регулированием надо дать гражданам там, где они готовы к этому, вводить на местном уровне сухой закон, почему нет? В России был такой опыт позитивный, когда целые губернии объявляли себя зоной сухого закона. То есть в некоторых регионах нашей страны, если общество созрело к тому, чтобы ограничить по-серьезному потребление алкоголя, надо дать людям право это делать.


Н.СТАРИКОВ: У нас де-факто и сейчас есть регионы, в которых сухой закон фактически объявлен.


С.ГЛАЗЬЕВ: Это на буровых платформах, скажем, где нефтяники работают…


Н.СТАРИКОВ: А Чеченская Республика?


С.ГЛАЗЬЕВ: Это вторая часть вопроса. Собственно говоря, это выбор каждого — пить или не пить. Поэтому идеологическая составляющая, нравственная и общее воздействие средств массовой информации, нашей культурной среды на эту проблему имеют огромное значение. У нас, например, активно работает Общество борьбы с алкоголизмом. Я, в частности, неоднократно выступал у них на съездах. Надо развивать это движение.


Н.СТАРИКОВ: Сергей Юрьевич, мы с вами в начале передачи обещали уважаемым радиослушателям поговорить об оффшорах, о деоффшоризации экономики. Мне хотелось бы попросить вас, у нас не очень много времени осталось до конца программы, так вот, доходчиво, как вы умеете, объяснить простому русскому человеку, что такое оффшор и что такое деоффшоризация, то есть та задача, которую поставил перед правительством президент в Послании Федеральному собранию.


С.ГЛАЗЬЕВ: Оффшор, в принципе, — это место, которое исключается из национальной юрисдикции, оно за берегом, дословно говоря, национальной юрисдикции, которое привлекательно для бизнесменов тем, что там можно платить минимальные налоги. Поэтому изначально оффшоры использовались для ухода от налогообложения. Вторая привлекательная их составляющая — никто вас не спрашивает о законности происхождения денег, о том, как вы их заработали. Сокрытие незаконно полученных доходов — это второй мощный мотив, который двигает капитал в оффшоры.


Н.СТАРИКОВ: Российский бюджет, первое, не получает бюджетов, второе, наши предприятия начинают числиться предприятиями Каймановых островов, Кипра и кого угодно, да?


С.ГЛАЗЬЕВ: Мы вообще не понимаем, кто за ними стоит, в чьих интересах эти предприятия работают, какие собственники принимают стратегические решения. А это судьбы десятков тысяч людей, которые заняты на соответствующих отраслях.


Н.СТАРИКОВ: История с аэропортом Домодедово, когда было непонятно, чей он, кто он и что.


С.ГЛАЗЬЕВ: Собственник ведь может принять любое решение по нашему законодательству, поскольку у нас ни прав трудовых коллективов нет на предприятиях, ни прав государства, если они приватизированы. Поэтому собственник может, находясь где-то за границей, во-первых, перепродать свое предприятие кому угодно, и мы об этом даже можем не узнать. И во-вторых, этот новый собственник может и уничтожить предприятие, если ему так захочется, с точки зрения подавления конкуренции. Осуществить так называемое недружественное поглощение. То есть беды от оффшоров очень много. Мы теряем — не только наша страна, это общемировая проблема, поэтому в мире сегодня идет борьба с оффшорами. И я замечу, что, может быть, в этом вопросе Запад нам как раз поможет, потому что уже сейчас под нажимом западных стран, уже 20 поддержали эти предложения, все переводы денег с оффшоров должны контролироваться банками с точки зрения раскрытия конечной информации. Кто перевел деньги конкретно, какие физические лица за этим стоят. Это первый шаг. Второй шаг будет, я не сомневаюсь, это доказательство, что вы эти деньги заработали законно, раз вы их переводите в нормальную денежную систему. И в третьих, если вы не докажете, что вы их получили законно, эти деньги навсегда будут заморожены, и затем будете десятилетиями ходить с адвокатами, доказывать, что вы эти деньги имеете право получить.


Н.СТАРИКОВ: Сергей Юрьевич, позволю себе не согласиться с вами. Потому что большинство оффшоров находятся в юрисдикции британской короны. А это государство никогда не действовало себе в ущерб.


С.ГЛАЗЬЕВ: А почему себе в ущерб? Вам просто скажут: переходите в английское подданство, и тогда вам деньги вернем, например.


Н.СТАРИКОВ: Видите, картина уже заиграла другими красками.


С.ГЛАЗЬЕВ: Сколько наших олигархов получили уже английское гражданство? Это вопрос, на который неплохо было бы получить ответ. Мы считаем их российскими предпринимателями, они получают сверхприбыль, эксплуатируя наши природные ресурсы, а гражданство у них английское. А почему английское гражданство? Именно поэтому. Потому что они деньги хранят в оффшорах. Им говорят: хотите денежки сохранить? Давайте, будьте нашими гражданами, делайте то, что вам скажут.


Н.СТАРИКОВ: И тут возникает второй вопрос. Задача деоффшоризации, которую поставил президент. Каким образом эта задача может быть выполнена?


С.ГЛАЗЬЕВ: Во-первых, необходимо выстроить всю систему управления, примерно как я рассказывал. То есть цели, стратегические планы, решение задач обеспечения экономики долгосрочными кредитами, соответствующий механизм эмиссии денег под эти целевые задачи через регулирование денежного обращения в интересах развития производственного сектора. И когда наша денежная система будет давать предприятиям необходимые объемы кредитных ресурсов на сопоставимых с западными эмитентами условиях, то есть у нас ставки должны быть 6-7 процентов годовых.


Н.СТАРИКОВ: Снижать процентную ставку. Это особенно актуально, потому что 12 февраля очередное заседание нашего Центрального банка России. Каков ваш прогноз? Прислушается ли Центральный банк к словам, которые идут со всех сторон?


С.ГЛАЗЬЕВ: Предыдущее снижение процентной ставки было воспринято негативно всеми. И Центральный банк ощутил этот негатив.


Н.СТАРИКОВ: Вы имеете в виду повышение ставки.


С.ГЛАЗЬЕВ: Повышение. Оно было незначительным, но это был негативный сигнал для рынка. Поэтому все практически, кто участвовал в обсуждении этой темы, высказались негативно. Поэтому, я думаю, Центральный банк будет учитывать это мнение и экспертов, и правительственных чиновников, и будет действовать обдуманно и сбалансировано. То есть мы должны сегодня снижать уровень процентных ставок для того, чтобы предприятия машиностроения и строительства, у которых рентабельность 5-6 процентов в среднем, могли получить доступ к кредитам. У нас ключевые отрасли, от которых зависит модернизация и развитие, сегодня имеют доходность ниже, чем ставка рефинансирования. Это означает, что они даже теоретически не могут получить никакой кредит. А кредиты получают только те, кто имеет сверхприбыль от экспорта ресурсов. Но кредиты они берут за рубежом. Это вторая задача — создать механизм, который заставит наши лучшие сырьевые корпорации начать кредитоваться здесь, внутри России.


Н.СТАРИКОВ: Но все это упирается в политику Центрального банка.


С.ГЛАЗЬЕВ: Необходимым условием деоффшоризации является отладка механизма генерирования долгосрочного кредита в экономике. В этом направлении идет определенная работа. Уже сейчас главным эмитентом, способом эмиссии стало рефинансирование коммерческих банков. Но оно краткосрочное. Нужно его удлинять. Нужно расширять залоговое обеспечение, расширять ломбардный список, под который кредиты предоставляются. И вот когда эти условия наконец будут созданы или одновременно с этим, необходимо создавать и антистимулы для оффшоров. Во-первых, налог на вывоз капитала, если это не текущая операция. Во-вторых, пресечение незаконных экспортно-импортных операций через налоговые механизмы. Скажем, налогообложение импортных авансов для того, чтобы через фирмы-однодневки деньги не уходили в оффшоры под видом фиктивного импорта. Принятие решения законодательного, по которому иметь права на недвижимость, иметь доступ к ресурсам могут только те предприятия, которые зарегистрированы, имеют собственников российских.


Н.СТАРИКОВ: То есть хотите получать особые условия, будьте российскими собственниками.


С.ГЛАЗЬЕВ: Да. В основном, наши же граждане. Они должны в этом случае вернуть себя, как резидента, обратно в страну.


Н.СТАРИКОВ: Решаемая эта задача для деоффшоризации, как вы думаете?


С.ГЛАЗЬЕВ: Я думаю, решаемая. Если мы ограничим доступ к ресурсам и оставим только для тех предприятий, которые зарегистрированы в России, и которые имеют собственников в России зарегистрированных, тогда большая часть крупного бизнеса вернется из оффшоров к нам. Но государство, конечно, должно гарантировать права собственности и нормальную экономическую политику. И борьба с коррупцией немаловажное значение имеет в этом вопросе.


Н.СТАРИКОВ: Смотрите, уважаемые радиослушатели, как получается: куда бы мы с вами ни двинулись, в какую сторону, мы приходим обязательно к Центральному банку, к процентной ставке и к той финансовой политике, которую ведут финансовые власти России. Без изменения этой политики двинуться дальше очень тяжело. Поэтому давайте с надеждой ждать 12 февраля, что наш не зависимый от здравого смысла Центральный банк все-таки прислушается к тем голосам, которые раздаются уже со всех сторон. И 12 февраля мы узнаем, изменит ли Центральный банк или не изменит процентную ставку. У нас в студии сегодня был Сергей Юрьевич Глазьев. Большое спасибо за интереснейшую программу. Всего доброго. До свидания.


С.ГЛАЗЬЕВ: Спасибо. До свидания.

Tags: приколы нашего городка..., экономика России
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments